Генерал-майор инженерных войск Николай Федорович Федотов (02.12.1921 – 01.02.2012) родился в старинном селе волжских казаков, в окрестностях великой российской реки. Наверное, потому в юности он мечтал строить корабли, хотел выучиться на корабела, но война круто развернула судьбу и на всю жизнь связала с армейскими буднями, с инженерными войсками.
Генерал-майор инженерных войск Николай Федорович Федотов
Заслуженный деятель науки и техники, доктор технических наук, профессор, многие годы начальник кафедры Военно-инженерной академии им. Куйбышева, генерал-майор инженерных войск Н.Ф. Федотов в далеком 1939 году был призван в Красную армию и встретил начало Великой отечественной войны в составе 14-ой танковой дивизии РККА, стоявшей под Наро-Фоминском.
Годы спустя, оглядываясь на пройденный Н.Ф. Федотовым ратный путь, поражаешься – сколько же тяжелейших испытаний выпало на долю прославленного ветерана. Начать с того, что Николай Федорович прошел фронтовой путь с первых дней войны и до самого ее окончания в сентябре 1945 года, от сержанта до капитана, командира батальона в инженерно-саперных подразделениях, десятки, а, может быть, и сотни раз оставаясь на волосок от смерти!
Много событий вобрали боевые будни Н.Ф. Федотова: первые бои и бомбежки под Витебском, оборонительные бои под Смоленском, бессонные ночи, изнурительные марши и потеря товарищей, выход из окружения под Вязьмой, сражение под Москвой, а затем – тяжелые кровопролитные бои на западном направлении: освобождение Гжатска и Смоленска, Белоруссии и Литвы, овладение Восточной Пруссией и потом – через всю страну – переход через Хинганы, Манчжурия, Дальний и Порт-Артур.
Соединения, в составе которых воевал Н.Ф. Федотов, далеко не часто оказывались в победных сводках великих битв советско-германского фронта, на направлениях главного удара, но и они, мужественно и честно исполняли свой воинский долг, приближая Победу через десятки и сотни будней войны, обильно политых солдатским потом и кровью.
Вспомним лишь некоторые эпизоды боевого пути ветерана инженерных войск.
Предвоенные годы
Из воспоминаний Н.Ф. Федотова: "В рабфаке в Казани работали по совместительству ряд преподавателей вузов города. Учеба мне давалась легко и в аттестате об окончании рабфака у меня были отличные оценки по всем предметам, и только по военной подготовке была оценка "хорошо". В то время с таким аттестатом принимали без экзаменов во все вузы страны.
О профессии офицера я никогда не думал и не собирался им быть. Я подал заявление о приеме меня в студенты кораблестроительного факультета Горьковского института инженеров водного транспорта.
С 1 сентября 1939 года я стал студентом Горьковского института инженеров водного транспорта, но в институте я проучился мало. В сентябре 1939 фашистская Германия напала на Польшу. Надвигалась угроза второй мировой войны. Руководством страны было принято решение о призыве на действительную военную службу всех юношей, окончивших среднюю школу, включая и тех, кто поступил в вузы. В соответствии с этим законом я был призван в Красную армию и направлен для прохождения службы в 39 инженерный батальон, который располагался в городе Ростов Ярославской области, а оттуда в школу младших командиров.
Обучение в школе закончилось летом 1940 года. Нам присвоили звания "сержант" и направили служить в различные инженерные части МВО, меня – командиром отделения в 14-ый понтонно-мостовой батальон 14-ой танковой дивизии".
К лету 1941 года Н.Ф.Федотов занимал должность помощника командира взвода.
Шел 1941 год. По различным признакам чувствовалось приближение войны. "В середине июня, — продолжает воспоминания Н.Ф. Федотов, — я получил отпуск по болезни на 10 дней и решил использовать его для поездки в родное село, где жили родители. Когда я зашел в кабинет начальника штаба батальона, чтобы подписать у него отпускные документы, начштаба сказал "Зря вы уезжаете в отпуск. Вам придется долго догонять свою часть…".
"18 июня я приехал в родное село. Стояла чудесная солнечная погода. Три-четыре дня промелькнули незаметно. Встречи со школьными товарищами, купанье в речке Казанке, гулянье по полям и лугам позволили на время забыть о военной службе. Утро 22 июня началось также радостно и весело, с несколькими однокашниками мы решили сходить в Арск, встретиться там со школьными товарищами и погулять в городском саду.
В это время по местной радиосети передали, что на площади созывается митинг. На митинге сообщили, что сегодня на рассвете фашистская Германия напала на Советский Союз. Люди сразу притихли. Я подумал о том, что отпуск мой закончился и надо собираться в дорогу. Утром 23-го вместе с другими военнослужащими я выехал поездом из Арска и примерно через сутки прибыл в Москву. К середине дня я добрался до Наро-Фоминска, до расположения дивизии, где происходило доукомплектование всех подразделений до штатов военного времени. На следующий день части дивизии двинулись на запад, в сторону фронта".
Первые бои.
Из воспоминаний Н.Ф. Федотова: "В Сенно впервые авиабомба взорвалась не далее 10 метров от того места, где я лежал, спасаясь от бомбежки. Спасло меня то, что грунт в этом месте был болотистый, и бомба слишком глубоко ушла в грунт. От взрыва было выброшено много земли и грязи, а осколки от авиабомбы остались в воронке. Будь грунт потвёрже – мне был бы конец".
Николай Федорович Федотов (крайний слева). Фото сделано под Москвой в ноябре 1941 г.
"От Сенно дивизия отходила на Оршу, а некоторые части – на Витебск. Я со своим взводом был оставлен в отряде, прикрывавшем отход дивизии. Мы отходили последними, под непрерывными бомбежками и под напором танков".
"Многие участники боев под Смоленском помнят Соловьевскую и Радчинскую переправы, единственные переправы, оставшиеся в наших руках, и что тогда творилось на них… Первое, что мы увидели, – это тысячи различных машин: танков, автомобилей с пушками на прицепе, автомобилей со снарядами, горючим, санитарных и других, которые в 10-15 рядов вытянулись на несколько километров вдоль полевой дороги, ведущей к полуразрушенному мосту через Днепр. Вдоль реки у самого берега и в реке на несколько километров вправо и влево от моста стояли и двигались машины, пытавшиеся переправиться вброд. Но глубина реки не позволяла этого сделать, и машины глохли. Все это происходило под непрерывными налетами авиации противника. Машины горели, взрывались боеприпасы и бензин, раздавались команды, крики, стоны".
"К вечеру часть понтонного парка нашего батальона удалось подтянуть к реке, и мы начали наводить понтонный мост. Наводили мост с большим трудом, не хватало понтонов, прогонов и другого имущества, которое было на машинах, не пробившихся к реке. Тем не менее, к ночи понтонный мост был наведен, и за ночь по нему на восточный берег переправилось несколько тысяч машин. С утра возобновились налеты авиации, в течение дня мост несколько раз выводился из строя, все понтоны были пробиты осколками, заполнились водой и опустились на дно, а вместе с ними и весь мост. Над настилом образовался слой воды толщиной в 20-30 сантиметров, но техника, автомобили могли по нему двигаться, а для авиации немцев мост стал менее видимым.
В таком "подводном" положении мост прослужил десять или двенадцать дней. За это время по нему прошло в обоих направлениях более ста тысяч единиц техники и повозок. Мост несколько раз повреждался авиабомбами и вновь восстанавливался. Он был разрушен только тогда, когда к переправе вплотную подошли немецкие войска.
После ликвидации переправы наш батальон был выведен из состава 14-ой танковой дивизии и был преобразован в 64-ый фронтовой понтонный батальон".
А впереди ждали еще более тяжелые испытания.
В окружении
В первых числах октября 1941 года противник прорвал оборону советских армий на московском направлении и скоро, как и многие другие части 20-ой армии, батальон оказался в окружении под Вязьмой.
Из воспоминаний Н.Ф. Федотова: "…на половине пути от Дорогобужа наша колонна была остановлена, и нам сообщили, что город Вязьма уже занят немцами".
"Машины свернули в ближайший лес, в котором уже было много различных машин, повозок, военнослужащих из разных частей и подразделений, и единого командования не было. Вечером комбат майор Пантелеев объявил, что мы окружены немецкими войсками и ночью пойдем на прорыв окружения вместе с артиллерийским полком и стрелковым батальоном, сформированным за этот день из военнослужащих разных частей.
Как только стемнело, построились в колонны и по полевым дорогам двинулись на восток. Справа и слева от колонн шло боевое охранение. Несмотря на это, очень скоро, то справа, то слева взлетали ракеты, с помощью которых кто-то обозначал путь движения колонн. Вероятно, это были диверсанты, которых немцы засылали в расположение наших войск…"
"Для занятия деревни развернулись в цепь, двигались перебежками. В этом бою я впервые остро ощутил, как трудно оторваться от земли для очередной перебежки, когда видишь сотни трассирующих пуль летят тебе навстречу, и кажется, стоит подняться и сразу же будешь убит".
"К рассвету мы вновь наткнулись на кольцо окружения и рассредоточились по ближайшим лесам. Эти небольшие перелески были сплошь забиты людьми, машинами, повозками и непрерывно обстреливались из минометов. И каждая разорвавшаяся мина находила себе цель. В этот день я был ранен еще раз в ту же, левую руку. Осколок мины был длинный и торчал наружу. Санинструктор рукой выдернул осколок, залил рану йодом и перебинтовал…"
"Вдруг на рассвете мы услышали крики "ура!" и увидели, что из соседнего леса выскочила большая группа солдат и офицеров и устремилась на позиции немцев. Мы сделали то же. Получилась мощная атака, в которой участвовало несколько тысяч человек. Разгромили минометную батарею немцев и устремились к видневшемуся вдали лесу. До леса было километра полтора. У немцев поднялась тревога, справа и слева подъезжали автомашины с солдатами в кузовах. Солдаты, не вылезая из машин, из автоматов расстреливали бегущих. Много людей падало убитыми и ранеными. Почти никто не давал отпора немцам, они обнаглели и их машины приблизились на расстояние метров 50 от бегущих. Многие начали понимать, что без боя до леса не добежать, надо огнем пробивать себе дорогу. Начали продвигаться вперед перебежками и когда ложились на землю открывали огонь из винтовок и пистолетов по немецким солдатам, сидящим в кузовах машин. Среди них появились убитые и раненые. Машины с солдатами стали отъезжать на более почтительное расстояние, коридор для прорыва расширился. Мы поднимались и бежали вперед".
"Страшно хотелось пить. На опушке леса в колеях полевой дороги скопилась дождевая вода, покрытая тонким слоем льда. Каждый, добежавший до леса, ложился и жадно пил эту воду… Часам к трем дня вокруг поляны собралось несколько тысяч человек. Старшим по званию оказался комбриг Гордяев".
"С наступлением темноты отряд выстроился и двинулся по тылам противника на восток. Шли ночами по лесам и полям, днем отдыхали в каком-либо лесном массиве. Питались иногда капустой и картошкой, которые удавалось найти на полях. Два раза съели по половине банки мясных консервов, которые захватили после разгрома немецких обозов. И это за 17 дней!".
"Из окружения мы вышли в районе небольшого старинного городка Верея, всего в составе нашего отряда на пункт формирования под Звенигородом прибыло более 3300 человек, из них более 300 человек, имевших серьезные ранения.
Стойкость и мужество советских воинов, оказавшихся в окружении, были поразительными. Все 17 дней выхода из окружения шли ночами. По грязи, в мокрой одежде, спали на голой земле, были голодными и, тем не менее, никто не ныл. У всех была одна цель — выйти к своим".
Впереди предстояло участие в битве под Москвой, в районе Наро-Фоминска, а затем, уже в составе 296-го армейского инженерного батальона(296 аиб) 5-й армии, будни упорных боев в наступлении на Западном направлении, фортификационное оборудование каждой новой позиции войск, установка своих минных полей, проделывание проходов в минных полях немцев, наведение мостов и переправ, разминирование дорог, городов и населенных пунктов – будни войны, где смертельная опасность поджидает всегда и возникает внезапно.
Предательский капсюль
Из воспоминаний Н.Ф. Федотова: "Однажды, осенью 1942 года, при выполнении очередного задания старичок-ординарец подавал мне мины и взрыватели, я вставлял взрыватели в мины и мины устанавливал в лунки. Все шло нормально. Я начал вставлять взрыватель в очередную мину, а он почему-то плохо входил в отверстие в мине. Я нажал на взрыватель посильнее, он продвинулся в отверстие, но сразу же начала выходить чека из отверстия в бойке. Если чека выскочит из бойка, он ударит по детонатору и произойдет взрыв, а в мине 5 кг взрывчатого вещества.
Я прижал пальцем чеку к бойку и попытался вытащить взрыватель из мины. Но не тут-то было, взрыватель застрял в мине, я вытащить его не мог. Долго удерживать чеку в таком положении я тоже не мог, т.к. взрыватели были смазаны солидолом и пальцы соскакивали с чеки и бойка. Ситуация критическая, в любую минуту мог произойти взрыв. Я сказал ординарцу, чтобы он отошел от меня подальше, а сам лихорадочно думал, что делать.
Перебрав все возможные варианты, я пришел к выводу, что другого выхода, как вытянуть взрыватель из мины, у меня нет. Пробовал много раз, но взрыватель не поддавался. Тогда решился на последний шаг: зажал чеку как можно сильнее и дернул взрыватель рывком. Что-то хрустнуло, и взрыватель выскочил из мины. Я посмотрел на него и увидел, что капсюля детонатора на конце взрывателя нет, он отломился и остался в мине. Взрыва на этот раз случайно не произошло, но моральное потрясение было очень сильным. Пришлось минут на тридцать прервать работу, а потом все-таки закончить ее".
Русское поле
В феврале 1943 года наши войска готовились к наступлению. Рота Н.Ф. Федотова получила приказ выдвинуться в полосу 29-й гвардейской стрелковой дивизии и сделать проходы в минных полях противника. Из воспоминаний: "в первую траншею 29-ой гвардейской стрелковой дивизии (29 гвсд) мы прибыли в пять утра. Посмотрев в сторону противника, я увидел странную картину: наши солдаты в маскировочных белых халатах лежат на снегу, не окопавшись, недалеко от проволочных заграждений противника, а противник по ним не стреляет. Я спросил об этом у офицера в траншее. Он ответил, что все солдаты, лежащие перед проволочными заграждениями, убиты. Накануне они атаковали оборону противника и как шли цепью, так и были скошены пулеметами. На протяжении примерно двух километров в ряд, через 8-10 метров один от другого лежали убитые бойцы".
"Роте было приказано сделать шесть проходов для танков. Саперы поползли, но уже наступал рассвет, начали стрелять снайперы и во всех группах появились убитые и раненые, и это еще на расстоянии около 300 метров от первой траншеи противника. А как же сделать проходы в минных полях, которые установлены в 20-50 метрах от первой траншеи?
Стало ясно, что в светлое время суток сделать проходы не удастся. Но времени нет, скоро пойдут в атаку танки, и если проходов не будет, они подорвутся на минах и атака по вине саперов будет сорвана. Я решил попытаться сделать хотя бы один проход, причем решил, что будем передвигаться короткими перебежками.
Началась наша артподготовка, минут через пятнадцать артиллерия перенесла огонь в глубину обороны противника, в это время пулеметный и автоматный огонь немцев ослаб. Я приказал группе быстро начать делать проход, вскоре наступающие наши танки открыли огонь по нам, приняв за немецких минеров. Укрыться нам можно было только в траншее противника, и мы бросились туда.
Вскоре по проходу прошло несколько наших танков, а за ними остатки стрелкового батальона, о котором я упоминал. В немецкой траншее офицер крикнул нам: "Саперы! очищайте траншею от немцев слева от прохода, а мы будем очищать справа от прохода!". Вместе с саперами, сопровождавшими танки, нас набралось человек 25-30. Мы очистили от противника метров восемьсот траншеи и целый день под жесточайшим артиллерийским обстрелом удерживали ее.
Вечером нас сменили пехотинцы. Из 113 человек в роте осталось всего 14 человек. За этот бой я был награжден первым орденом "Красная звезда".
Шаг до смерти
"В ходе весеннего наступления 1943 года войсками Западного фронта была освобождена значительная часть Смоленской области, города Гжатск и Вязьма. Наша рота также устанавливала в ночное время минные поля перед передним краем обороны.
И вот в одну из таких ночей со мной произошли два случая:
По какому-то вопросу меня вызвал командир стрелкового батальона. Через некоторое время я вернулся к месту установки минного поля, перешагнул первую траншею и, пригнувшись, пошел вперед. Пройдя некоторое расстояние, я остановился, не понимая, почему я не встретил саперов? Тогда я стал более внимательно осматривать все вокруг насколько это возможно ночью. Стало ясно, что саперы уже продвинулись далеко влево, а я каким-то чудом прошел через минное поле и не подорвался.
Николай Федорович Федотов (крайний справа). Фото сделано под Смоленском в мае 1943 г.
И вот теперь я оказался один на нейтральной полосе с одним пистолетом. Впереди оборона противника и любая разведгруппа может меня захватить, а сзади – минное поле до наших траншей. По-пластунски, прощупывая кинжалом каждый сантиметр, стал продвигаться к переднему краю наших позиций, снимая и вновь устанавливая мины по ходу. Так продолжалось три часа.
По траншее добрался до своей роты, убедился – задачу на ночь рота выполнила. Пора возвращаться в свое расположение, километрах в двух от переднего края. Обычно после выполнения боевой задачи мы уходили в тыл по оврагу. Дорога по нему была длиннее, но безопасней. А тут нам встретились разведчики нашего батальона, возвращавшиеся с задания. Командир предложил пройти прямо через высотку, уверял, что они каждую ночь ходят по ней. Тем более на переднем крае было тихо, никто не стрелял, люди устали и я согласился.
Шли молча. Впереди один из разведчиков – ефрейтор Лубган, за ним в одном-двух метрах я, за мной командир первого взвода и т.д. Когда отошли от переднего края метров на 300, идущий сзади командир взвода о чем-то спросил меня. Я остановился и обернулся к нему. Остановился и впереди идущий разведчик. Почти в этот же момент со стороны противника прозвучала короткая неприцельная пулеметная очередь. Разведчик, шедший впереди меня, упал, сраженный тремя или четырьмя пулями. После этого на переднем крае вновь установилась тишина. Если бы меня не окликнул командир взвода, то я бы успел сделать один-два шага и оказался бы на месте разведчика.
Так за одну ночь я дважды оказался от смерти и не на четыре, как поется в песне, а на шаг".
Освобожденный Смоленск. Встреча с Твардовским
Летом 1943 года войска 5-ой армии с боями вышли к реке Днепр, "примерно в те же места, где мы в 1941 году наводили понтонный мост при отступлении", а в сентябре освободили Смоленск. "В первый же день нам было приказано построить низководный деревянный мост через Днепр, чтобы соединить северную и южную части города. Мост был построен за один день. При его строительстве отличились многие саперы, а из офицеров, как всегда, отличился командир второй роты капитан Котов С.В., который работал сам, стоя по горло в воде".
"На доме, который занимал штаб батальона, появилась вывеска "Штаб разминирования". На второй или третий день в Смоленск приехал на попутных машинах Александр Твардовский. Первое, что он увидел, это – наше здание с вывеской "Штаб разминирования". Туда он и зашел. Твардовский попросил автомашину, чтобы съездить на свою родину – в одно из сел Смоленской области. Комбат Р.А. Токарь пообещал дать ему автомашину утром следующего дня, и Твардовский заночевал у нас.
Вечером в штабе батальона собрались командир батальона, его заместитель и командиры рот. По-фронтовому накрыли стол (много водки, а на закуску консервы) и вместе с Твардовским просидели за ним целый вечер. Твардовский много читал отрывков из поэмы "Василий Теркин". В то время он был фронтовым корреспондентом одной из центральных газет и имел воинское звание "майор" или "подполковник", точно не помню. На обратном пути Твардовский снова заночевал у нас в штабе. За поэму "Василий Теркин" он пользовался огромной популярностью на фронте. Мы смотрели на него с восхищением".
Первая орденоносная рота Фронта
В Смоленске Н.Ф. Федотов за успешное выполнение боевых задач был награжден орденом "Отечественной войны" II степени, а осенью 1944 года – за инициативу и мужество, проявленные при форсировании реки Неман, – орденом "Отечественной войны" I степени, о чем ему лично объявил, прибывший к переправе авангарда армии, командующий 39-ой армии генерал-полковник Людников И.И.
Николай Федорович очень гордился, что после успешного выполнения очередной сложной боевой задачи в феврале 1944 года по обеспечению наступательного боя стрелковой дивизии, командование решило "на всех саперов роты, которые участвовали в бою, представить наградные листы. После этого награждения все сто процентов личного состава роты оказались награжденными орденами и медалями СССР". "Моя рота, – говорил Н.Ф. Федотов – была первой во всем Западном фронте, в которой все солдаты и офицеры были награждены орденами и медалями СССР. Этому событию была посвящена статья в марте или апреле 1944 года в газете Западного фронта".
Вспоминая бои за освобождение Белоруссии, Николай Федорович отмечал: "особо надо отметить доброту, любовь к Красной Армии и мужество народа Белоруссии. Белорусы готовы были сделать все, чтобы помочь Красной Армии, поделиться всем, что у них было. Белорусы мужественно сражались в партизанских отрядах".
В ходе операции "Багратион", освобождения северной части Белоруссии и центральных районов Литвы в составе 39-й армии "наш 203-ый инженерно-саперный батальон (203 исб), кроме упомянутых выше задач, построил около десяти мостов через реки, причем некоторые мосты были построены через широкие реки: Березина, Вилия, Вилейка и др."
Бои за Восточную Пруссию
В январе 1945 года войска 39-ой армии продвигались из Тильзита в направлении Кенигсберга. "Нашему батальону было поручено восстановить один из взорванных мостов через реку Дайме. Ночью прибыли к этому мосту. Работали под артиллерийским и минометным обстрелом противника, были убитые и раненные. Еще в начале ночи был ранен командир батальона, майор Р.А. Токарь. Командование батальоном принял я. К утру мост был готов. На рассвете пропустили по нему танковую бригаду, а вслед за ней и наш батальон двинулся дальше на запад. За успешное выполнение предыдущих задач и за обеспечение восстановления моста через реку Дайме я был награжден орденом "Боевого Красного Знамени".
Парад победы
"После ликвидации Земландской группировки немцев все части и соединения 39-й армии, включая и наш 203 исб, получили приказ отойти и сосредоточиться в районе города Инстербург (Черняховск) и начать готовиться к параду победы.
И вот в один из майских дней в поле, недалеко от города Инстербурга построились все части и соединения 39-ой армии. За время войны армия в одном строю никогда не стояла, и каждый из нас увидел все части и соединения, собранные вместе, впервые. А это была внушительная сила, в строю стояло тысяч восемьдесят солдат и офицеров, прошедших горнило тяжелейшей войны и имеющих огромный боевой опыт. На груди у каждого сияли ордена и медали. Парадом командовал командующий артиллерией армии генерал-лейтенант Бажанов. Принимал парад командующий армией генерал-полковник Людников.
Впервые за время войны прошли строем под оркестр. Конечно, прошли, может быть, не так здорово, как на парадах в Москве, но энтузиазма и старания проявили не меньше, чем на московских парадах".
***
Войну с Германией Н.Ф. Федотов закончил в звании капитана, командиром инженерно-саперного батальона, кавалером ордена Красного знамени, орденов Отечественной войны I и II степени, Красной звезды и многих медалей.
***
Мы едем воевать с Японией
"В один из июньских дней 1945 года мой батальон 32-ой инженерно-саперной бригады 39-ой армии и батальон майора Кремнева погрузились в эшелон и получили маршрут на Москву. Все мы обрадовались, т.к. думали, что бригада будет размещена где-то в Подмосковье…
Эшелон остановился на станции Перловская. Через 5-6 часов мы получили команду двигаться дальше на Свердловск. Мы немного пожалели, что бригада будет располагаться не под Москвой, но Урал – это тоже не плохо.
На моей родной станции Арск меня встретили отец, мать и знакомые, с которыми я не виделся четыре года. Встреча была короткой, минут десять, и эшелон пошел дальше.
На станции Свердловск эшелон получил маршрут дальше на восток до станции Чита. Вот только тут мы поняли, что едем на Дальний Восток воевать с Японией".
"Из Восточной Пруссии мы везли кое-какие трофеи. А теперь, когда мы поняли, что едем воевать, все эти вещи оказались не нужными, и мы продали их местному населению. Набралась приличная сумма денег, которые на войне тоже не нужны. Мы решили их потратить. Когда эшелон прибыл на станцию Тайга, все офицеры двух батальонов зашли в привокзальный ресторан (знаменитый на весь Транссиб) и купили сразу все, что там было: водку, вино, закуски. Отдали за это все деньги, которые у нас скопились, и за полчаса всё выпили и съели".
"Чем еще запомнилось мне это "путешествие" в эшелоне? Поразила меня ширина и мощь сибирских рек Оби и Енисея и большое количество крупных заводов, построенных на их берегах".
Переход через Хинганы. В составе 39-й армии батальон Н.Ф. Федотова совершил переход через Хинганский хребет, для японцев это было неожиданным и серьезного сопротивления они оказать не смогли. "Передовому отряду было приказано как можно быстрее двигаться на города Дальний и Порт-Артур, занять их и не допустить высадки там американских союзников. Двигались день и ночь и заняли эти города раньше американцев".
В Манчжурии
"Однажды (основные силы 39-ой армии были еще далеко) меня вызвал начальник штаба армии, приказал мне взять с собой взвод саперов и выехать в военный городок, где располагалась дивизия японской армии (километрах в восьмидесяти от Порт-Артура), принять ее капитуляцию. На одном автомобиле ЗИС-5 я с взводом саперов в кузове доехал до указанного военного городка, въехали на плац очень больших размеров. Рядом с плацем видны казармы для солдат, с другой стороны плаца стоят десятки танков и орудий, за казармами склады военного имущества, а еще дальше видны дома для офицеров и их семей.
Мы вышли из машины. Стоим и ждем. Через несколько минут ко мне подбегают два японских младших командира и на русском языке спросили: "что господину офицеру угодно?" Я сказал: мне нужен командир дивизии или его заместитель. Они убежали и через несколько минут пришли с пожилым полковником, который представился заместителем командира дивизии. Я объяснил ему цель своего приезда и приказал через два часа построить дивизию для совершения марша в район города Дальний.
Сразу же возникли десятки вопросов, которые надо было решать немедленно. Например, кто будет охранять военный городок, где остаются танки, артиллерийские орудия, боеприпасы, склады? Где брать продовольствие для питания? Можно ли офицерам иметь холодное оружие? И т.д. и т.п. Все эти вопросы я решил, исходя из здравого смысла. Например, я разрешил оставить один батальон дивизии для охраны военного городка. Продовольствие взять со складов дивизии, пленным японским офицерам оставить при себе холодное оружие.
Хорошо запомнил картину через два часа: весь плац заняли построенные в колонны послушные и собранные солдатские массы дивизии — более 11 тысяч человек! И стоим мы – небольшая группа военнослужащих…
На марше и из лагеря по прибытию в указанное место побегов не было, т.к. бежать пленным было некуда. Китайцев они боялись больше, чем нас".
В Порт-Артуре
"Город разделен горой Перепелиной на две части, старую и новую. Новая часть города была в основном построена в период с 1898 по 1904, когда там находились российские войска и на деньги России. Кроме домов, в которых были квартиры офицеров, выделялись также здания офицерского собрания, госпиталя, штаба и т.д. Небольшое количество зданий было построено японцами в период с 1904 по 1945 годы. Очень многое в Порт-Артуре напоминало о войне 1904-1905 гг. Сохранились форты и другие фортификационные сооружения, в которых мужественно сражались русские воины. Мы с большим интересом читали книгу А. Степанова "Порт-Артур" и на местности находили места, которые описаны в этой книге".
О характерных качествах китайского населения.
"Наблюдая жизнь китайцев, я отметил несколько присущих им характерных черт. В Южной части Манчжурии грунт каменистый, и чтобы получить урожай, китайские крестьяне при каждой перепашке земли убирают со своих участков камни и складывают их по границам участка. Через несколько лет образуются каменные заборы. Когда ни посмотришь, китаец и его семья работают на своем участке, кажется, что они никогда и не спят. Трудолюбию китайцев можно только позавидовать".
Николай Федорович Федотов, Порт-Артур 1946 г.
"Как-то я заключал договор с китайским купцом на поставку сорока тонн капусты. На вопрос купца – когда нужно доставить товар – я скорее в шутку ответил "завтра". Такой срок был нереален, я знал, что на Ляодунском полуострове у китайцев не было ни одного грузового автомобиля, а оставалось часов 12. Каково же было мое удивление, когда на следующее утро все прилегающие улицы и вся территория части были забиты двухколесными тележками, запряженными осликами, на которых лежали кочаны капусты! За одну ночь купец сумел мобилизовать такое большое количество транспорта, закупить такое большое количество товара и доставить его по назначению. Были и другие случаи. Это еще раз меня убедило в возможностях частной торговли и больших способностях к торговле китайских купцов".
Флаг Победы
"Приближался праздник Октябрьской революции. Я получил новую задачу – установить красный флаг на верхней точке монумента "Победа", который был построен японцами на горе Перепелиной в честь победы над Россией в войне 1904-1905 годов. Когда я с группой солдат и офицеров прибыл к этому монументу, то понял, что задачу мне поставили не простую.
Гора Перепелиная располагается рядом с бухтой, ее высота 220 метров. На вершине горы сооружен монумент в виде "патрона", обращенного "пулей" вверх. Высота "патрона" 60 метров, высота "пули" — 12 метров. Монумент был построен из железобетона. Внутри патрона имеется винтовая лестница, которая выходит на смотровую площадку, расположенную в верхней части патрона. А выше на 12 метров поднимается пуля, никакой лестницы нет и забраться на вершину невозможно.
Мы работали несколько дней. Рядом с пулей установили металлическую мачту, собранную из двухметровых отрезков трубы. На верхней части был привязан красный флаг, свернутый в жгут. Укрепив мачту растяжками, дернули за веревку и флаг распустился. Я доложил об этом в штаб армии.
На следующий день звонок из штаба армии: "Куда делся флаг, на монументе его нет"? Подъезжая к монументу, видим – флага нет. Выяснили. За ночь от сильного ветра на такой большой высоте флаг полностью разорвало, на мачте остались только его кусочки. Пришлось всю работу проделать заново, только на этот раз флаг был изготовлен не из шелка, а из более прочной ткани. 7 ноября 1945 года красный флаг развевался над Порт-Артуром как символ нашей победы".
Николай Федорович очень гордился, что именно его батальон, и он лично, оказались причастны к этому памятному событию – конечно, масштаб события не идет ни в какое сравнение с водружением знамени Победы над рейхстагом, но, пожалуй, говоря о разгроме японских войск в Манчжурии в 1945-ом – красный флаг над Порт-Артуром – самый яркий момент, символизирующий победу над Японией!
В войне с Японией Федотов Н.Ф. за успешное выполнение задач по инженерному обеспечению боевых действий передового отряда был награжден вторым орденом «Отечественная война» II степени.
Удостоен был Николай Фёдорович также многих медалей: «За боевые заслуги», «За оборону Москвы», «За взятие Кёнигсберга», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», «За победу над Японией».
В послевоенный период капитан Федотов ещё два года оставался в Китае. Первый год был занят организацией демобилизации старших возрастов военнослужащих и отправкой их на родину. Одновременно шёл демонтаж японских военных объектов на территории Маньчжурии.
60 лет спустя Николай Федорович Федотов в составе делегации российских ветеранов посетил КНР по приглашению китайского руководства, вновь посетил места боевой молодости. Ведь как-то и не укладывается сразу в голове, что все описанные испытания он преодолел, прошел всю войну, когда ему еще не исполнилось и 25-ти.
Генерал-майор Н.Ф. Федотов, начальник кафедры в 1974-1987 гг.
Боевой путь Николая Федоровича предопределил всю его последующую судьбу. С 1947 года его жизнь была связана с Военно-инженерной академией им. Куйбышева, которую он окончил с отличиемв 1953 году. Здесь Федотов окончил адъюнктуру, разработал и защитил кандидатскую и докторскую диссертации, за которые ему были присуждены ученые степени кандидата и доктора технических наук, присвоены ученые звания доцента и профессора. В данный период ветеран был награжден орденами «Красная Звезда», «Отечественная война» I степени, орденом КНР и многими медалями.
В данный период окончил адъюнктуру, разработал и защитил кандидатскую и докторскую диссертации, за которые ему были присуждены ученые степени кандидата и доктора технических наук, присвоены ученые звания доцента и профессора. В данный период ветеран был награжден орденами «Красная Звезда», «Отечественная война» I степени, орденом КНР и многими медалями.
Президиум Верховного Совета РСФСР указом от 23 января 1980 г. «За заслуги в области науки и техники и многолетнюю плодотворную педагогическую деятельность» присвоил почетное звание «Заслуженный деятель науки и техники РСФСР».
За эти годы принимал участие в проведении ряда важных научных исследований в оборонной сфере, разработке нескольких учебников и учебных пособий по военно-техническим вопросам, которые и сейчас используются для обучения слушателей академии. Много лет был членом диссертационного совета академии, членом экспертного совета ВАК.
Уволился из Вооруженных Сил в отставку в 1987 году с должности начальника кафедры в воинском звании «генерал-майор». После увольнения еще десять лет трудился профессором академии и продолжал научную работу.
Таким образом, Н.Ф.Федотов отдал службе в Вооруженных Силах 50 лет жизни. Вся послевоенная жизнь ветерана была посвящена обучению и воспитанию новых офицерских кадров для наших инженерных войск, передаче им боевого опыта, сохранению славных традиций академии, развитию военной науки, созданию и модернизации военно-инженерной техники СССР и Российской Федерации.
Этим рассказом мы хоть в какой-то мере отдаем долг памяти заслуженному ветерану – Победителю!
Автор: доцент кафедры № 22, кандидат технических наук, доцент Лазарев С.П.