Ветераны
Нелегко приходилось, непросто,
Защищая тебя, страна!
Но становятся ниже ростом,
Словно тянут к земле ордена,
Кто в суровые годы выжил
И кому довелось дожить,
Кто на праздничный митинг вышел
По ушедшим цветы возложить.
Рассказали и фильмы, и книги
О безмерно высокой цене,
О боях, о победах великих
В той далекой, священной войне.
Негасимое светит пламя,
Нерушимый стоит гранит…
И не выскажешь все, что память
Постоянно в себе хранит.
Но от скрытой глубокой раны
На душе не проходит боль.
И в молчанье стоят ветераны,
И застыл небосвод голубой.
Изменилось пусть знамя цветом,
Поменяла названье страна.
Только вновь ордена надеты,
Пусть и тянут к земле ордена.
И покуда клин журавлиный
За собой не потянет в даль,
Вновь придут сюда, исполины,
Несгибаемые, как сталь.
«Портрет деда»
Моему дедушке,
Смирнову Сергею Григорьевичу,
пропавшему без вести
в марте 1943 года.
Со старенького портрета
Глядят прямо в душу мне
Глаза молодого деда,
Пропавшего на войне.
Ударил набат сурово
Тревогою боевой,
Ушел он из дома родного
Дорогою фронтовой.
Жена, проводив в дорогу,
Надеялась много лет,
Что жив и, хранимый Богом,
Придет: похоронки-то нет.
Она берегла, читала
Три тоненьких письмеца,
Их дочери завещала,
Как память, как весть от отца.
Как память родным и близким,
В войну потерявшим солдат,
Стоят на земле обелиски,
На разной земле стоят.
Европы освободитель.
К победе сквозь пламя и дым
Шагал солдат-победитель
Нелегким путем своим.
А если в бою упавший
Был ранен или убит-
Безвестно никто не пропавший,
Бесследно никто не забыт.
Той доблести, той отваге –
Наш низкий поклон земной,
Какого бы цвета флаги
Не реяли над страной.
…Со старенького портрета,
Висящего на стене,
Глаза молодого деда
Глядят прямо в душу мне.
Я правды иной не знаю,
Но спорить сейчас не хочу.
В твой праздник, девятого мая,
Зажгу по тебе свечу.
Тебя мы не позабыли
В мелькании дней и дат.
Мы к братской несем могиле
Цветы и тебе, наш солдат.
«Солдатка»
Моей бабушке,
Смирновой Матрене Владимировне.
Черемухи запах сладкий.
Невеста ты в тридцать девятом.
Но стала уже солдаткой
В лихом сорок первом, в проклятом.
Работа, забота о дочке.
Заплачешь порою невольно,
Читая письма – листочки,
Что сложены треугольно.
Так мало вы были вместе,
Недолго звалась женою,
Твой муж в сорок третьем без вести
Пропал фронтовою весною.
В победном году сорок пятом
Согрелась душа в надежде,
Придет он, с веселым взглядом,
Все будет у вас как прежде.
Ждала ты, хоть вышли сроки,
И косы уже с сединою,
Появится он на пороге,
Назвавший тебя женою.
Все выдержала напасти,
Все горести лет жестоких.
(Не очень-то любят власти,
Не чествуют одиноких).
За путь ваш нелегкий, несладкий,
Что долго вы ждать готовы,
Вам низкий поклон, солдатки,
России солдатские вдовы.
«Фронтовые письма»
Был дед высок, хорош собой,
Цвели в нем молодость и сила.
К работе годен был любой.
Но жизнь война перекосила.
Писал в письме из дальних мест
Своей супруге – буевлянке,
Что прибыл в часть он наконец,
Что холодно, живет в землянке,
Что согреваются едва
Друзья у маленькой печурки.
И спрашивал: «А есть дрова?
Не мерзните ли вы с дочуркой?»
Писал: «Вернусь я, не тужи,
Вот Гитлеру наступит крышка.
Как дочь растет, мне опиши.» -
И звал по отчеству малышку.
Поклон передавал родне,
Приветы посылал знакомым,
И все мечтал о светлом дне,
Когда с Победой будет дома.
Но… обещанья не сдержал,
Не возвратился в край родимый.
Он дочку к сердцу не прижал,
Он не обнял жены любимой.
А на запрос пришел ответ:
«Боец Смирнов с раненьем в ноги
Был переправлен в лазарет,
Но их бомбили по дороге.
Его средь пациентов нет,
Но нет его и в списках павших,
И потому потерян след,
Супруг ваш – без вести пропавший.»
Был дед высок, хорош собой.
Он жил бы горести минуя.
Но он ушел, на смертный бой,
За дом родной, страну родную.
… Военных лет растаял дым.
Года идут привычным строем.
Всегда он будет молодым,
Российским воином, героем.
Брату моей бабушки - Ступину Василию Владимировичу
С характером добрым, с улыбкою скромной
В поселке живет работяга.
Таких у нас много в России огромной,
Военных изведавших тягот.
Готовит он летом траву для скотины,
Копает под осень картошку.
В свободное время плетет он корзины,
Играет друзьям на гармошке.
На праздники, свадьбы и просто гулянки
Частенько его приглашают.
В избе, во дворе на зеленой полянке
На лучшее место сажают.
Звучат по округе, пока не стемнеет,
Гармошки веселые звуки.
Он многое знает и делать умеет,
Имеет умелые руки.
Мечтает о чем? Чтоб не смела тревожить война,
Были счастливы дети.
А что вспоминает? Все то-же, все то-же –
Тот яростный бой на рассвете.
Вновь слышит слова – они часто звучали
В полях, что он снега белели
«За нами Москва!» И Москву защищали,
И жизней своих не жалели.
Как черная смерть над полями витала,
Прощались бойцы с командиром…
И страшная память – осколок металла у сердца
С войны сувениром.
Тогда без сознанья его подобрали.
И он позабудет едва ли
Тот госпиталь, что на далеком Урале,
Врачей, что над ним колдовали.
Запомнит в пыли фронтовые дороги
В цветеньи – сады Украины.
В тумане – прохладные Дона потоки,
В дыму – Будапешта руины.
И снова бои. Пулеметы строчили,
Но не отступали ни шагу.
И красной звезды ему орден вручили,
А так-же медаль За Отвагу.
А в целом, обычный, как сотни другие,
С улыбкою доброй и скромной.
Таких у нас много в безкрайней России
Цветущей и мирной, огромной.
Брату моей бабушки, Ступину Ивану Владимировичу.
Ему высоких слов не надо,
Не нужно шумного признанья,
Хотя имеет он награды,
Но тяжелы те воспоминанья.
Военный путь суров и долог,
Был труден и опасен слишком.
Вернулся (пощадил осколок),
Домой к жене и ребятишкам.
Попросят внуки: «Дед, сыграй-ка!»
Откликнется душою юной,
Возьмет он в руки балалайку,
Ударит весело по струнам!
Услышат все мотив задорный;
Хозяюшка на кухне скромный,
За домом огород просторный
И живность в дворике укромном.
Лишь временами, выпив чарку,
Он загрустит, вздохнет глубоко,
Былое вспомнив, живо, ярко,
Войну, где поседел до срока.
Расскажет, как гремели взрывы,
О тишине, минутной, краткой,
Когда случались перерывы,
И о друзьях вздохнет украдкой.
Воронки вспомнит и ухабы,
Как вез, надеясь лишь на чудо,
На Бога, на мотор хотя бы,
Тяжелораненых – «оттуда».
Те повороты не забыты,
И рёв мотора озверелый,
Когда на местности открытой
Пытались скрыться от обстрела.
Мишенью были на равнине.
Что сделать мог? А совесть гложет…
Кто может – прыгали с машины,
Выкатывались - кто не может.
Потом друг другу помогали
Уйти подальше, раствориться,
Ползли, бежали и шагали,
Стараясь спрятаться, укрыться.
А было ль странно? То - неважно.
Ведь не один, другие рядом,
И вел машину он отважно
«Туда» - где так нужны снаряды.
Чтоб, не жалея, били гада,
Точней удары наносили.
Чтоб гнали прочь от Сталинграда,
Долой из матушки – России!
… Ему высоких слов не надо.
Ведь главное – совсем не это.
Внучата, дети – вот отрада.
И, славная была Победа!
Никто не забыт
Военные годы, тревожные дали,
Бойцы, что за Родину жизни отдали.
Шел дождь из свинца, бил огонь канонады,
За жизнь до конца воевать было надо.
Из плоти и крови они, не из стали,
Землею, травою зеленою стали.
И ныне потомки находит останки,
Со связкой гранат кто бросался под танки,
Кто падал в горящем своем самолете,
В озерах тонул или в топком болоте.
Завален землей от снарядной воронки,
Пропавшему без вести нет похоронки.
Сменилась весна многоцветностью летней.
Надежда – она умирала последней.
Но вот в ожиданье года протекают,
Приходит страданье, надежды растают.
Пришли все назад и под ширью небесной
Лишь мертвые спят, только где – не известно.
Последний солдат еще не захоронен,
Нет имени, дат, ком земли не уронен,
И залп оружейный не выпущен громкий,
И почести всем не воздали потомки.
Немалой ценою победа добыта,
Но
Никто не забыт, ничто не забыто.
… Те годы отлязгали, отгрохотали,
Но вновь ветеран надевает медали,
И снова на камень цветок он положит,
Далекую память и боль растревожит.
Свечу зажигаем девятого мая,
В колонне шагаем, портрет поднимая.
Здоровы и целы, и снова живые
Глядят офицеры, глядят рядовые,
Серьезные, или с улыбкой открытой,
И
Никто не забыт, Ничто не забыто.
Стою у Вечного Огня
Стою у Вечного огня, что вырос из земли,
И думы мучают меня о тех, что навсегда ушли,
Кто не увидит никогда как бесконечна синева,
Течет осенняя вода, растет весенняя трава.
Но темной ночью, белым днем, уже который год подряд
Неугасаемым огнем их души светлые горят,
И жарким летом и в мороз к себе притягивая взор,
А мне послышался вопрос, в вопросе словно бы укор.
«Хотим узнать наверняка, имеем право мы вдвойне,
В стране, низвергнувшей врага, вы счастливы? Иль не вполне?
Давно закончилась война, сияет мирный небосвод,
Но где свободная страна? Где несгибаемый народ?
Военных будней тяжкий груз за мир несли мы как могли,
За нерушимый наш Союз, который вы не сберегли.
За Родину, за те края, что позабыть и стыд, и грех,
Она у каждого своя. Но общею была для всех.
И мы представить не могли, увидеть в самом страшном сне,
Что мирные дома пожгли в братоубийственной вонйе,
Что, уподобясь торгашам, и совесть продали, и честь,
Не стоит правда и гроша, зато в почете ложь и лесть.
Отчеты липовые шлют, да громки лозунги орут,
Но обделен рабочий люд в стране, где был в почете труд.
В движеньи времени река, она не повернется вспять,
Но почему не дорога родной земли святая пядь?
А за нее сражались мы, чтоб вам, потомки, передать.
Нашлись сердца, нашлись умы продать способные, предать.»
…Он разгорается сильней, он плещется неутомим.
Из нынешних. из мирных дней что я могу ответить им?
Что были подвиги не зря во имя Родины святой,
Что будем жить, как в корень зря, за этот пламень золотой.
Среди недобрых новостей, среди неправды пышных фраз
Мы трудимся, растим детей, и учим чтить и помнить вас.
Все, кто войною обожжен, трудом тяжелым источен,
У нас заботой окружен, у нас героем наречен.
И совесть не пошла ко дну, пускай сменились времена,
И любим мы свою страну, пускай уменьшилась она.
А захотят поработить, задумают пораспродать,
Ее сумеем защитить и не посмеем мы предать.
И всем грядущим временам мы это сможем наказать,
Пожалуйста, поверьте нам! Мне больше нечего сказать.
Автор: Смирнова Любовь Леонидовна (Сеханова)